Мой разум был полон пустоты, он застыл и остекленел настолько, что на нём можно было кататься на коньках.

Объяснить, что представлял собой мой отец, было нелегко, и я никогда о нем не говорила. Он был моим личным достоянием. Принадлежал мне одной. Я оберегала воспоминания о нем от всех людей.

Ты не научишься кататься на коньках, если боишься быть смешным. Лёд жизни скользок.

— И у тебя кабинет в поезде, это так круто. Можно и мне кабинет? У меня никогда раньше не было кабинета. И поезда. Или поезда-кабинета. — Господи, как я по тебе скучала! — Пришло время обнимашек!