В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.
В ту ночь я узнал нечто такое, что для большинства людей остаётся неведомым: убийство – это грех, убийство – это осуждение души на вечные муки, но убийство ещё и работа.
Война есть убийство, и сколько бы людей ни собралось вместе, чтобы совершить убийство, и как бы они себя ни называли, убийство все же остаётся худшим грехом в мире.
Один из самых неприятных для меня типов людей, это моралист. Даже в тех случаях, когда я уверен, что его морализаторство не лицемерие и не ханжество — искренний моралист отвратителен тоже. Ещё я заметил, что моралисты в большинстве своём люди пустые — кроме осуждения чьей-то безнравственности и чьих-то грехов им сказать миру решительно нечего.