А когда я замечал полное отсутствие мыслей в своей голове, это само по себе уже было мыслью о том, что мыслей нет. Выходило, что подлинное отсутствие мыслей невозможно, потому что никак не может быть зафиксировано. Или можно было сказать, что оно равнозначно небытию.

Он ей не сказал: «Я тебя люблю»; но он держал ее за руку. Это счастье и есть, думал он.

Мысль о том, что успех равноценен счастью, раздражает меня. Смешно всерьез думать, что раз ты успешен, значит у тебя есть иммунитет к полному спектру человеческих переживаний.

Я держал счастье за хвост, но оно вырвалось, оставив в моей руке лишь перо, которым я и пишу.