Он был мертвец, но с мозгом, все еще способным думать. Он знал все, что ведомо мертвецам, но не мог думать об этом. Он мог говорить от имени мертвых, ибо был одним из них. Из всех когда-либо умерших солдат он был первый, у кого остался живой мозг. Никто не мог бы это оспорить. Никто не мог бы уличить его в неправоте. Ибо никто, кроме него, не знал об этом.

Солдатам диванных войск вряд ли найдется место в одном строю с пехотой...

Плохой солдат! Ты хорошо начал, а кончил скверно.

Не будешь мне подчиняться — я найду тех, кто будет. А теперь встань в строй, солдат.