Какая синь, подумал Равик, почти бесцветная синь на горизонте, где небо погружается в воду! И эта буря света, охватившая все море, и небосклон, и эти глаза. Они никогда не были такими синими в Париже…

Стало небо синим, звёзд не сосчитать, Каждый день отныне мне как праздник ждать. И приходит радость, и уходит грусть, И поверить счастью я опять боюсь.

Я небо рисую — синим, а серым рисую скалы. Мужчин — обязательно сильными, а женщин, конечно — слабыми. Но небо совсем не синее, а серые вовсе не скалы. Приходится быть сильной, а хочется быть слабой!

Никакого разврата. Только целомудрие. Такими темпами скоро Брежнева с К запретят. А как целовались-то раньше, ух как целовались! Вот где была гей-пропаганда. Секса не была, а настоящие мужские крепкие поцелуи были. Может быть, как раз наш прокурор районный вспоминает те светлые, тёплые советские времена.