— Что тебя изменило? — Я увидел красоту. — Что увидел? — В тишине и холоде я видел, как горят миры. — Это не красота, это уничтожение. — Я видел и другое. — Что, что ты увидел? — Рождение звезды.
Она была нежеланна ему с самого начала;теперь она усугубляла его горечь. Если бы сын был единственным его ребёнком и порази его этот удар, тяжело было бы его перенести, но всё же бесконечно легче, чем теперь, когда удар мог поразить её (которую он мог, или думал, что может, потерять бесполезно) и не поразил.