Вам не кажется, что молоко слишком долго не признаёт свою смерть? Смотрите: фактически молоко уже должно умереть, но оно такое: «Нет, я теперь просто ряженка». То есть, я понял, что молоко это не кисломолочка. Кисломолочка — это не продукт, это стадии. Ряженка, сметана, творог, сыр. Это отрицание, гнев, торг, депрессия. И потом стадия принятия — это сыр с плесенью.
Я узнал, что легкие у китов размером с небольшой автомобиль, что новорожденный детеныш кита весит полторы тонны и что у молока кита консистенция деревенского сыра. Должен признаться, что без знания о молоке я мог бы и обойтись.
— Этот сыр из непастеризованного молока. Он живой и очень полезный. Сыр у вас в Америке пастеризованный. Он мёртвый, он падает в ваш желудок, как комок жира. — Поэтому французы могут есть столько масла и сыра и никогда не толстеть? — Да. И мы пьём много красного вина. И, конечно, мы более романтичны.
