— Поздравляю, братишка! — Спасибо, крестный! — Теперь, значит, папа я! — Нет, ты крестный папа, а я все равно остался папой!

Вернувшись домой, Наташа не спала всю ночь; ее мучил неразрешимый вопрос, кого она любила: Анатоля или князя Андрея? Князя Андрея она любила — она помнила ясно, как сильно она любила его. Но Анатоля она любила тоже, это было несомненно. «Иначе разве все это могло бы быть? — думала она. — Ежели я могла после этого, прощаясь с ним, могла улыбкой ответить на его улыбку, ежели я могла допустить до этого, то значит, что я с первой минуты полюбила его. Значит, он добр, благороден и прекрасен, и нельзя было не полюбить его. Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?» — говорила она себе, не находя ответов на эти страшные вопросы.

— У Андрея новая подруга. — Значит, старые освободились?

Мой образ — грузинский князь в изгнании, а князю всё равно, где одеваться. В Москве же быть стильным — значит ходить с человеческим выражением лица.