А мне ведь всего тридцать… Ну, максимум – тридцать два.

Восемнадцатилетний считает, что самый лучший возраст — это восемнадцать лет, а тридцатилетний — его тридцать.

Восемнадцать смотрят на тридцать четыре сквозь туманную дымку юности; но двадцать два с беспощадной четкостью видят все, что относится к тридцати восьми.

Женщине всегда «всего только» восемнадцать, двадцать девять или тридцать шесть. Мужчина же наоборот, начинает думать о приближающейся старости чуть ли ни с юности.