И величайшие клятвы — солома, когда горит огонь в крови.

Лишь когда он въехал на колеснице, стало понятно, что он всего лишь кучер.

– Вы любили? Детей рожали? – допрашивала я. – Ну… – согласился Яков Михайлович. – А все остальное ерунда. Солома. – Какая солома? – Чучело набивают соломой. Оно и стоит.

И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты будешь рад, что знал меня когда-то.