Жизнь — это карнавал, А мир — огромный бал, В котором мы без устали кружимся Под масками скрывая лица.

Я выгляжу как карикатура на самого себя. И мне это нравится. Кажется, что вся жизнь — Венецианский карнавал, и я не снимаю маску.

О чём улыбчивы бывают старики, когда под лампою кружатся мотыльки?

За дверью — большой зал. Большой зал с пустым круглым столом. Точнее, пустой зал с полным столом, потому что вокруг стола всё сосредоточено. Все девять человек — вокруг стола. И им кажется, думал Еремеев, что весь мир тоже — вокруг стола. И в пиджаке.