Позднее мне не раз приходилось убеждаться в том, что тщеславие — самый страшный враг человеколюбия и доброты.

Все-таки гуманизм возможен, когда сам находишься в полной безопасности. Стоит влезть в историю, человеколюбие куда-то улетучивается. Вернее остается любовь к одному человеку — к себе.

Мировая история никогда не позволяет себе ничего негативного, мировая история оптимистична.

В мировой истории не присходит ничего неразумного.