Она уже второй год работала на переливании и не помнила ни одного больного не подозрительного: каждый вёл себя так, будто у него графская кровь и он боится подмеса. Обязательно косились больные, что цвет не тот, группа не та, дата не та, не слишком ли холодная или горячая, не свернулась ли, а то спрашивали уверенно: — Это плохую кровь переливаете? — Да почему плохую?! — А на ней написано было не трогать. — Ну потому что наметили, кому переливать, а потом не понадобилась. И уже даётся больной колоть, а про себя ворчит: «Ну значит, и оказалась некачественной».
— Александр Солженицын
