Наката никому не говорил, что знал кошачий язык. Кроме кошек, об этом не подозревал никто. Попробуй скажи кому-нибудь – сразу решат: у старика окончательно крышу сорвало. Все, конечно, знали, что у Накаты мозги не в порядке, но одно дело – мозги, и совсем другое – крыша…
Они разговаривали и держались так, словно никакие слова всё равно не смогут выразить их внутренний мир, а язык в конечном итоге — всего лишь отвратительный остов прогнивших слов.