— Этот дерьмовый синематограф превратил вас в трусливых мулов! — Я не ослышался, сэр? Вы сказали «дерьмовый синематограф»? — Да, да! «Дерьмовый синематограф»... и «трусливые мулы»! — Мулов я Вам прощаю. Но только мулов. Не будете ли вы столь любезны оказать мне одну услугу? — А-а-а! Наконец-то! — Не здесь. Мне не хотелось бы осквернять это место. [Дэнли, выходя из салуна, врезается в дверь и падает] Он не любил синематограф.

Одни хотели мир изменить. Другие хотели мир поправить. Между этими двумя племенами не могло быть смешанных браков.

— Очнись, Натали. Ты не видишь, что произошло? У тебя была замечательная жизнь, у меня — дерьмовая. Я ненавидел тебя за мужество. Я хотел опустить тебя, я хотел сделать тебя такой же жалкой, как и я сам, что в точности я и сделал. Как тебе такое «прощай»? — Довольно жалко.

Одни люди — пунктирные линии, а другие — пункты назначения. Одни люди приводят тебя куда-то, а другие — это просто некое место бытия, вещь в себе. Но невозможно заставить пунктирную линию превратиться в место назначения. Жизнь не так устроена.