При жизни она была рекой. Смерть иссушила эту реку до размеров ручейка. Но после десяти проведенных в пустыне лет любой, почувствовав вкус воды, будет рыдать от счастья.

Но в этих глазах, равно как и в очертании прелестных губ, было нечто такое, во что, конечно, можно было брату его влюбиться ужасно, но что, может быть, нельзя было долго любить.

Я могу сказать, против кого я был бы всегда и в любом случае: для меня главное, чтобы к власти не пришли большевики или нацисты. Все остальное — как вода, я же анархист. Участвовать в общественно-политической жизни я бы никогда не стал.

В моей жизни были две тяжелые катастрофы: одна – когда в меня въехал трамвай, а вторая – это Диего.