А ещё... Ещё я засомневалась. Душа моя кричала о необходимости поцеловать Гринлайл, о единственной правильности этого поступка, но разум боялся. Что, если она не ответит? Что, если она рассердится? И я послушала свой разум, свой страх, сотканный из сомнений. Элеонор опустила взгляд и отвернулась. От досады я хотела откусить себе руку.
А ещё... Ещё я засомневалась. Душа моя кричала о необходимости поцеловать Гринлайл, о единственной правильности этого поступка, но разум боялся. Что, если она не ответит? Что, если она рассердится? И я послушала свой разум, свой страх, сотканный из сомнений. Элеонор опустила взгляд и отвернулась. От досады я хотела откусить себе руку.
Поцеловал младший брат Иван свою царевну — превратилась она в лягушку. Поцеловал лягушку — превратилась она обратно в царевну. Поцеловал царевну — превратилась в лягушку, поцеловал лягушку — превратилась в царевну, поцеловал царевну — превратилась в лягушку, а гости глумились и кричали: «Горько! Горько!»