— Собираешься подавать в суд? — На диван, о который я запнулся? — На Чейза. — Уверен, у дивана сообщников не было. — По крайней мере, три человека это видели. — Массовая истерия. — Я не позволю врачам избивать друг друга. — Господи, а кого избили-то?! — Это не для тебя, это для Чейза. Мне нужно знать, справляется он или ему нужна помощь. — Чейз не мог никого избить. Он был со мной, когда я запнулся о диван.

Он говорит, что не нужно быть озабоченным тем, чтобы дать или взять; если вы можете дать естественно — прекрасно, но тогда ничего не остается в уме, не накапливаются мысли о том, что вы дали что-то.

Вера в лекарство, вера в будущее, которое наступит. Это был человек, живший верой, но принесший ее в жертву как раз тогда, когда она была нужна больше всего. Его вера была не свободна от эгоизма и страха.

— Дотуда долго скакать, Чейз. — К другу скакать недолго.