Глубокое волнение, пробужденное печалью и любовью, все сильнее овладевало мной, рвалось наружу, требовало своих прав, хотело жить, взять верх над всем.

У нее не хватало энергии разобраться в собственных эмоциях, напоминавших огромный спутанный клубок. Словно внутри что-то сломалось, совершенно лишив ее сил.

Я ведь всего только и хотел попытаться жить тем, что само рвалось из меня наружу. Почему же это было так трудно?

Моё сердце рвалось от боли, слёзы готовы были ручьём рвануть наружу, дыхание сперло до удушья. Я едва сумел справиться с собой. Смотрели ли на меня, слушали ли мой разговор, я не видел. Не мог видеть, я был словно в другом измерении и реальности.