Когда в глазах от нежности темно, я видел то, что видеть не дано. Смеялась ты. Вокруг мои летали пылинки боли, атомы печали. Казалось мне — на пасеке лесной вокруг тебя гудит пчелиный рой. Я звал тебя. И на закате дня рой втягивался медленно в меня. Как воздух пуст! Как воздух между нами сегодня пуст! Я не могу словами. Ты в дом вошла. С клеенки ветер смел в моё лицо сухую груду пчел...
Когда в глазах от нежности темно, я видел то, что видеть не дано. Смеялась ты. Вокруг мои летали пылинки боли, атомы печали. Казалось мне — на пасеке лесной вокруг тебя гудит пчелиный рой. Я звал тебя. И на закате дня рой втягивался медленно в меня. Как воздух пуст! Как воздух между нами сегодня пуст! Я не могу словами. Ты в дом вошла. С клеенки ветер смел в моё лицо сухую груду пчел...
Хорошо при случае послушать тишину, — говорил он, — потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов, а воздух так и гудит пчелами...
Знай, в каждом атоме тут, на земле таится Дышавший некогда кумир прекраснолицый. Снимай же бережно пылинку с милых кос: Прелестных локонов она была частицей.
