Бывает опасно разделять добро и зло. Это, мол, зло, а это — добро. В таком случае добро, скажем так, прогонит зло, и станет все равно, что бы добро ни делало. Это страшнее всего.
Слёзы опять бегут по щекам, сколько же можно плакать? Какая-то часть меня осознаёт, что это было чересчур сумасшедше; Петербург продолжает обнажать мою эмоциональность. Но мне было всё равно ночью, и мне всё равно теперь.
