Я не хочу ничего слышать, эта ругань, клубы И щёки надутые. И все такие глупые...

Вдруг сказал тут глупый, что ты, подумал мудро, так кто тогда из них себя проверил?

Она продолжала размышлять об этом, пока однажды не поняла, насколько ужасен этот вопрос. Задаваясь вопросом: «Почему я?», она словно спрашивала: «Почему не кто-то другой?», а за этот вопрос она сама себя ненавидела.

— Тогда, в танке, почему ты решил рискнуть ради меня? — Называй это глупой, наивной надеждой, но если я попаду в такое же глубокое дерьмо, то может быть и меня кто-нибудь выручит, наверное, я еще больший дурень, чем ты.