Для большинства людей правдивость — настолько резкое отклонение от обычного modus operandi, настолько явная патология в повседневном лицемерии, что они считают себя обязанными предупредить о приближающемся миге откровенности. «Честно говоря...» — произносят они; или «Правду сказать...»; или «Можно начистоту?»
Для большинства людей правдивость — настолько резкое отклонение от обычного modus operandi, настолько явная патология в повседневном лицемерии, что они считают себя обязанными предупредить о приближающемся миге откровенности. «Честно говоря...» — произносят они; или «Правду сказать...»; или «Можно начистоту?»
Мы сами определяем, что такое уродство. То есть, если человек имеет, по нашему мнению, некие отклонения — мы считаем его другим. Все, что мы определяем как ненормальность, патологию или отклонение — это всего лишь наше мнение.
В постели лежа, глядя в темноту, Быть откровенным легче с тем, кто рядом, Тут можно говорить начистоту. Но мы молчим все дольше, все труднее… Там, в небе, ветер строит на лету И рушит облачные мавзолеи, Не успокаиваясь ни на миг. А мы лежим немея — не умея Покинуть одиночества тупик, Найти в душе, пока мы ещё мы живы, Слова, что милосердны и не лживы, - Или почти добры, почти правдивы.