— Я же вижу, что нравлюсь ему. Но почему тогда он избегает меня? — посмотрела пристально Фортуна на Роберто, будто от этого зависело, увидит он ее или нет. — Ты слишком женственна, — выпустил Роберто изо рта облако белого дыма. — Разве это плохо? — Нет, не плохо. Но у него нет столько мужества.

— Считаешь, что ничего плохого не случается с хорошими людьми? — Если я плохая, то это хоть как-то объяснит, почему столько происшествий свалилось на меня. Иначе… иначе… — Слишком страшно? — Да. — И пугает неопределённость, невозможность предугадать какие-то события? — Вот именно! Должен же быть какой-то вселенский закон, где написано, что если это делать, а вот этого избегать, то будет тебе счастье. — Нет никаких гарантий.

— Тогда скажи, что такое мужество? — спросил дьявол. — Мужество — никогда не поддаваться твоим соблазнам, — ответил Бог. — Да, в деликатности тебе не откажешь, — заметил дьявол. — Значит, женственность — поддаваться моим соблазнам? — Нет, — ответил Бог, — символ женственности — это руки, укутывающие ребенка. И все, что делает женщина, должно сводиться к укутыванию, а если нечем укутывать, укутывать собой.

Не нравлюсь? Вижу, что не нравлюсь... Ну, я же не червонец, чтобы всем нравиться.