Я словно создал новую религию. Религию, которая называлась «она». И в ней я был кем-то вроде Папы Римского.

Меня учили, что единственный смертный грех, единственное преступление против самого себя — это принимать что-либо на веру.

Любое преступление во имя религии есть преступление против религии, потому что нельзя убивать неповинных людей во имя религиозных идей.

— Так что же у вас есть, если нет ни правительства, ни семьи, ни религии? — У меня есть свобода. Я ни перед кем не гну спину и никого не признаю. Иду куда хочу, живу как могу и умру, когда настанет мой час.