... Ни один покойник не написал ещё ни одной книги, поэтому теории всех-кому-не-лень о загробном мире — не более, чем теории. В нашем мире вообще нет ни одной книги, написанной покойником. Режиссёров-покойников тоже не существует. Кто не в курсе.

Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать.

Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

Флирт — как передвижная библиотека, в которой одну и ту же книгу редко берут дважды.