Наше физическое существование ставит предел тому, насколько сильную боль может вынести душа.

Сильная власть заботится о могуществе государства и его процветании – слабая беспокоится о самосохранении.

Я ничего не выражаю! Я просто ищу образы, и сочиняю, изобретаю… только образ имеет значение, необъяснимый и таинственный образ, потому что всё в нашей жизни таинственно.

Любовь! Загадочное, необъяснимое томление духа, которому сильные подвержены еще сильнее, чем слабые... Теперь Каупервуд понял — это открылось ему словно в ослепительном видении, — что конечная цель славы, могущества, богатства — только красота и что красота — это сплав хорошего вкуса, врожденной культуры, одаренности, страсти, мечтаний такой женщины, как Беренис Флеминг. Он понял это. Понял. А помимо Беренис, впереди была только надвигающаяся старость, мрак, безмолвие.