Постмодернистские ирония и цинизм стали самоцелью, мерилом понтовой утончённости и литературной смекалки. Ирония теперь не приносит высвобождение, но порабощает. Есть один классный очерк, где иронию сравнили с песней заключённого, который полюбил свою камеру.

На небесах нет такой ярости, какая могла бы сравниться с любовью, превратившейся в ненависть. А в аду — такой злобы, на которую способна обманутая женщина.

Слепая материя, потеряв терпение, берет невиданный реванш, и нет ничего беспощаднее, чем буйство вещественного мира.

Вкус жизни ни с чем не сравнится.