— Тебе не отказали, тебе всего лишь продлили срок. Смешно, всего на две недели! — На две недели?... Да эти две недели для меня... как два столетия! Как две вечности!... Я едва дожидаюсь следующего дня... Ты знаешь, как я ждал этого? Как я готов был карабкаться на небосвод и собственными руками, сжигая в пепел ладони, подталкивать застывшее солнце, чтобы скорее закатывалось за край земли!... Я считал, нет — не дни! — я считал удары сердца, между ними проползали эпохи. А ты говоришь — две недели.

Какое мне дело, что у нее проворные пальцы, и совершенная техника, и экспрессия — ведь ясно как день: в музыке она ничего не смыслит.

— Когда я тебя видел в последний раз? — Две недели назад. — Да я не о том. До этого. — Пять лет назад… Тогда я была полуголодной и совершенно растерянной. — А теперь? — Теперь я тоже голодна, но полна решимости.

Техника исходит из науки, а последняя руководствуется техникой.