— Утка почти готова. — Мама, я же тебе говорил, что Ребекка не ест мясо. — Да, я помню, именно поэтому у нас нет ничего другого. Утка же не мясо. — Ребекка вообще не ест никакое мясо. — Я не ем ничего, что может улыбаться. — Как жаль, я совсем не подумала. — О нет, ничего страшного. — Нет-нет, я хотела, чтобы все было идеально. Сейчас я посмотрю, что у нас есть. Так, зеленая фасоль, сыр... Я могу испечь сырный пирог, это займет около часа. — Сыр Ребекка тоже не ест. — А сыр умеет улыбаться?..

Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

Мугамби от роду не ел никогда сырого мяса, в то время как Тарзан до двадцати лет не пробовал жареной или вареной пищи и только последние три или четыре года приобщился к столу цивилизованных людей. Но не только привычка детства заставляла его предпочитать сырое мясо; нет, он находил, что вкус его в значительной мере портился от жарения, и гораздо более любил сочное мясо свежеубитой, еще теплой добычи. Представителям культурного человечества, конечно, внушило бы ужас и отвращение то, что Тарзан находил тонкий вкус в сыром мясе и считал лакомством каких-то гусениц.

Мы ценим в женщинах красоту, но мы чувство юмора тоже ценим. Нет такого, что мы хотим встречаться с грустными. «Хочу грустную, чтобы депресняк чистой воды постоянно!» Чтобы если улыбнулась — значит инсульт.