– А ты помнишь, как это было? – спросил её Хоакин. – Я помню, что меня несли, – сказала Мария. – А тебя не помню. Цыгана помню, потому что он меня то и дело бросал. Но всё равно спасибо тебе, Хоакин, как-нибудь в другой раз я сама тебя понесу. – А я хорошо помню, – сказал Хоакин. – Помню, как я держал тебя за обе ноги, а животом ты лежала у меня на плече, а твоя голова свешивалась мне на спину, и руки тоже там болтались. – У тебя хорошая память, – сказала Мария и улыбнулась ему. – Я вот ничего не помню. Ни твоих рук, ни твоего плеча, ни твоей спины. – А сказать тебе одну вещь? – спросил её Хоакин. – Ну, говори. – Я тогда очень радовался, что ты висишь у меня на спине, потому что стреляли-то сзади!
Никогда не спрашивай меня, Люблю ли я тебя, Это не для нас с тобой, Это не про нас с тобой. Посмотри в глаза мои, В них горят глаза твои, Разве я смогу сказать словами Больше о любви!?
Я тебя люблю... Искренне... Люблю без всей этой бестолковой показухи. Люблю тебя без слов типа котенок или малыш. Люблю тебя тихонько... Как бы про себя... Без сердечек на твоей стенке... Без остального пафоса.