— Почему вы молчите? Отчего вы мне не возражаете? Вы ведь так не думаете. Вы ведь не любите могучие торсы и гордо посаженные тупоумные головы. Нет? Ведь у вас были неприятности? — Неприятности? Если считать концлагерь неприятностью... Знаете, меня научили спорить лишь с теми, кому можно верить до конца. И я верил лишь одному человеку — брату.
— Не делают так добро. На прессу и телевидение потратили больше. Что для этих людей пожертвования? Они чаевые дают больше. На эти деньги можно жизнь человеку спасти. — Можно. А зачем? — Вы душой больны. Вас уже просто не спасти. У вас веры нет.