— Мы с твоим братом любовники. Я умираю и мне нужно завещание. Я хочу завещать все Неду. — Как он там? — Он винит тебя во всем: в моей смерти; в том, как мир устроен. К тому же вы до сих пор не разговариваете. Я не богат. Есть только красивый клочок земли на Кейп-Коде, в Уэлфриде. Нед о нем не знает. Это был такой сюрприз, куда бы мы с ним ускакали в закат жить долго и счастливо. К тому же у меня есть страховка рабочая. Я журналист New York Times. Она предназначается моим родным. Боюсь, они ее ему не выплатят. — Если он указывается бенефициаром, они должны. — Но ты же не дурак, не говори глупостей. — Поверь мне, я их заставлю.
— Мы с твоим братом любовники. Я умираю и мне нужно завещание. Я хочу завещать все Неду. — Как он там? — Он винит тебя во всем: в моей смерти; в том, как мир устроен. К тому же вы до сих пор не разговариваете. Я не богат. Есть только красивый клочок земли на Кейп-Коде, в Уэлфриде. Нед о нем не знает. Это был такой сюрприз, куда бы мы с ним ускакали в закат жить долго и счастливо. К тому же у меня есть страховка рабочая. Я журналист New York Times. Она предназначается моим родным. Боюсь, они ее ему не выплатят. — Если он указывается бенефициаром, они должны. — Но ты же не дурак, не говори глупостей. — Поверь мне, я их заставлю.
Мужчины, которым за сорок, похожи на кроссворд последней страницы New York Times: целый день ломаешь голову, чтобы его разгадать, но так и не уверена, что нашла верный ответ.
— Проверим сводки. — «Папа римский стал отцом!» И это сводки? — Самая оперативная информация. Хочешь, читай «New York Times», им тоже иногда везёт. — Быть не может! Ты ищешь подсказки в бульварных листках?!
Меня всегда удивляло, как одеваются наши люди. Идёшь, бывает, в провинции, а навстречу – парень в майке с надписью «I love New York!». Вы можете себе представить жителя Нью-Йорка в майке с надписью «Я люблю Бугульму!»?
