Для него воспоминания были дорогой, ведущей лишь в одном направлении – к той летней ночи, когда ему было четырнадцать; когда темный мир стал еще темнее; когда все, что он знал, обернулось фальшью; когда умерла надежда, а его постоянным спутником стал страх перед судьбой; когда он проснулся от неумолкающего крика филина, чей невысказанный вопрос так и остался главным вопросом его жизни.

Буквы меняются, почерк остается.

Среди её стихов осталась запись об этих днях, где почерк был иглист, как тернии, и ненависть, как ляпис, фонтаном клякс избороздила лист.

Свет твоего окна для меня погас, стало вдруг темно. И стало всё равно, есть он или нет, тот волшебный цвет.