Дамы, будьте так любезны — заткнитесь. Послушайте. Да, я врал тебе. Нет, я тебя не люблю. Конечно, оно тебя полнит! Я никогда не был в Брюсселе. Слово «кровожадный» надо произносить через «ж». Между прочим, нет, я не знаю Колумба, но я люблю клумбы. Но всё это меркнет и бледнеет в сравнении с тем фактом, что у меня опять увели мой корабль! Смекаете?

— Но я люблю его! — я никогда не видел, чтобы моя сестра так плакала. — Неправда. — Я ненавижу тебя. — Неправда, — порой папа бывает очень спокойным. — Он — вся моя жизнь. — Никогда не говори так, о ком бы то ни было. Даже обо мне, — это сказала мама.

А доверие — всего лишь производное от правды... Люди врали друг другу веками и тысячелетиями. С тех пор, как научились говорить, а может быть и раньше. Дети врали родителям «я далеко не уходил», а родители врали детям «у нас всё хорошо». И доверяли друг другу, успокоенные, потому что не правда им была нужна, а спокойствие. Жены врали мужьям — «я люблю только тебя», а мужья врали женам — «ты у меня единственная» — и, успокоенные, садились ужинать. Царьки врали народу, что заботятся о нём, народ врал царькам, что любит их, и все получали свою порцию фальшивого доверия. Производители врали потребителям, врачи врали больным, писатели врали читателям, полководцы врали солдатам. И все как бы доверяли — но доверия и в помине не было.

Мама! Меня скормили свинье. Не верь, если они тебе скажут, что я никогда не любил тебя или что я сбежал. Это неправда. Они скормили меня свинье. Я люблю тебя. Томми.