После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

Когда ученые из будущего придут ко мне и предложат мне новые электронные глаза, я пошлю этих ученых куда подальше, так как не хочу видеть этот мир без тебя, не хочу, я не хочу видеть мир без Огастуса Уотерса... а потом, выпендрившись, я вставлю себе электронные глаза, потому что это очень круто.

Только теперь, когда я сама любила гранату, до меня дошла ослиная глупость попытки спасти других от моей неминуемой и скорой дефрагментации: я не могу разлюбить Огастуса Уотерса. И не хочу.

Девочка тоже остановилась. Её светлые волосы трепал лёгкий ветерок. Девочка была очень красива. Она сощурила свои зелёные глаза и сказала: – Ты очень странный, Майкл Уотерс, но мне нравится все странное и необычное.