Такой, как Итачи, не станет скрывать усмешку, но даже она на этих устах кажется горькой, пропитанной иронией над самим собой, какой-то откровенно учиховской болью. Кому, как не ему, знать об этом?
Такой, как Итачи, не станет скрывать усмешку, но даже она на этих устах кажется горькой, пропитанной иронией над самим собой, какой-то откровенно учиховской болью. Кому, как не ему, знать об этом?
Я ещё не знал тогда, что такое робость, это страдание души, которое преследует нас и в зрелые годы, заставляет скрывать самые сильные впечатления, леденит слова, искажает на устах всё, что мы пытаемся высказать, и позволяет произносить лишь неясные и полные горькой иронии фразы, словно мы сами хотим отомстить себе за ту боль, которую причиняет невысказанное чувство.