Я умер, ты живешь, и, тьму пронзая взглядом, Я думаю, что нет страшнее ничего, Чем вдруг однажды не услышать рядом Биенья сердца и дыханья твоего.

Живешь-живешь, а кончается все тем, что превращаешься во что-то вроде сливок в чашке кофе, и какая-то сила размешивает тебя, затягивает вглубь, пока не останется и следа. В какие бы игры ни играли боги, они играют чертовски непонятным способом.

– Я – это ты, – повторила она очень тихо, словно про себя. – Освобождение! – Она положила руки на цветы. Отрешенно повторила еще раз: – Освобождение! Да, ты не умер. Ты живешь… я – это ты… ты живешь во мне, в мире, в природе, в космосе… Мы вечно будем едины: я – это ты!..

— Я Дин Винчестер. — Тот самый Дин Винчестер?! — Да не может быть! Ты же вроде умер?... Раза четыре… — Да. Но я парень крепкий.