— Когда это было? — 10 часов назад. 80000 жертв. Эпицентр — биржа «Евронекст». — И как оно? — Я этого хотел, что ли? Да вы, ребята, что, совсем тут охерели? Я пытаюсь не допустить того же в Нью-Йорке! — Как думаете, сержант, кто это сделал? — ССО. И Соломон. — Результаты взрыва подходят под характеристики русских ядерных бомб. Дима был там в это же время. Понимаете, к чему я? — Дима пытался остановить взрыв. Парижская бомба — одна из пропавших. — Бред! Ну и что? Это всё равно произошло... — Сержант, вернёмся назад. Вспомните-ка банк. Вы сказали, парижская бомба связана с банком. — Это не Дима! Он не мог! — Я жду. — Мы послали сигнал тревоги. «Кремень-3», рота «Чарли», 1-ый танковый. Они за нами прибыли. Миллер за нами прибыл.

Сама концепция ожидания мне не понятна. Нас всегда поджимают сроки, время никогда не ждет и поэтому вы должны им управлять.

— Как долго длится обратный отсчёт у бомбы? Буни оторвал взгляд от пола. — Одна минута. — Хорошо, – сказал Доктор. – Значит, у нас осталось три с половиной минуты на то, чтобы поругаться, высказать друг другу всё, и принять решение. Он набрал в грудь воздуха: — Отлично... Полно времени... Начинаем! Ссорьтесь!

— А где Ник? — Не знаю, я пришёл, а его уже нет. — А как ты вошёл? — Дверь была открыта. — Была открыта? — Да. — Или просто не заперта? — Не помню. — Но ты сказал «открыта». — Может быть... Эй, слушай, как тебя зовут? — Линдси, я его соседка. Зашла попросить чашку сахара. — И где чашка? — Я сказала «попросить чашку сахара». Возьми я чашку, я бы сказала «попросить сахар». — Туше.