Полдневное солнце дрожа растеклось, И пламень был слизан голодной луною. Она, оголтелая, выползла вкось, До скул налакавшись зенитного зною. Себя всенебесной владычицей мня, Она завывала багровою пастью... В ту ночь подошло, чтоб ударить меня, Суровое, бронзоволикое счастье.
Полдневное солнце дрожа растеклось, И пламень был слизан голодной луною. Она, оголтелая, выползла вкось, До скул налакавшись зенитного зною. Себя всенебесной владычицей мня, Она завывала багровою пастью... В ту ночь подошло, чтоб ударить меня, Суровое, бронзоволикое счастье.
Подорожная пыльная грива, Как помол корицы, рыжа. Языки лопухов лениво Свисают в полдневный жар И судачат, что в час покоя Слышу я барабанный треск. Порвалась субстанция зноя, Только эха донесся всплеск.
