Как сказал Карцев: «Продавщицы пирожков были в белых халатах черного цвета»... — задумчиво пробормотал я себе под нос.

Белое станет черным, черное белым — никогда.

Лишь один гриш носил черное… лишь одному позволялось носить черное.

... Нет ничего белого или черного, и белое — это зачастую хорошо замаскировавшееся черное, а черное — это белое, которое дало себя захватать.