В воздухе не хватало воздуха, В зиме — зимы, В тебе — меня.

Февральский вечер. Холодный воздух за окном, а внутри – тепло от свежесваренного кофе. Тишина такая густая, что кажется, можно услышать, как падают снежинки. В такие вечера мысли текут медленно, словно этот густой, темный напиток. И в этой тишине есть что-то особенное, что-то, что успокаивает и позволяет немного отдохнуть от суеты.

— Алёша, когда я сказала вам, что у меня никого нет, я ведь призналась, что люблю вас. Почему вы мне ничего не сказали? Вы не любите меня... — Подожди, Шура... Я тебе сейчас всё скажу!

Апрель слегка в дрожи, апрель слегка снежит — то мысли весны о зиме, То память о вьюгах, то весточка другу: «По снегу пишу я тебе». Февральский мальчишка не слышит, он вышел, он прожил и гордо ушел Земными путями в случайную память, в метелей растаявших шелк. Апрель еще верит, но сколько апрелю той веры незримой дано, Апрель еще пишет безмолвьем — в затишье: «Ты слышишь меня за весной?» А ты смотришь в окна — мир выцвел и вогнут, и, кажется, сходит с ума, Мир сдавлен и вздернут. Не хочется мерзнуть, читая интимность письма. Но в легком морозе, легко, грациозно, меняя весь этот ландшафт, Вдруг оловом дара, вдруг облаком пара из губ твоих рвется душа.