Ввели Иванопольского. — Вы что, пришли как свидетель? — спросил судья. — Я пришел к вам как юридическое лицо к юридическому лицу, — с жаром сказал Петр Каллистратович. — Выведите его, — страдальчески сказал судья, — и не пускайте больше.

— У Полещука есть жена и дети. — Он знал, во что впутывается. — Ты так уверен? Они посадят его перед фальшивым судьей, устроят судилище, объявят его виновным, приговорят его, а потом... пустят пулю в затылок.

... Когда чувствуешь себя не в своей тарелке, это неудобно. Но когда тебя не пускают в свою тарелку, это еще неудобнее!

Вызывают свидетелей в качестве обвиняемых, а обвиняемые тоже свидетели. Кстати, эта же схема описывает и всё дело Сердюкова. Мне кажется, «Свидетели Иеговы» должны быть не в юрисдикции Верховного суда, а в юрисдикции Страшного суда. Верховный Страшный суд Российской Федерации запретил деятельность «Свидетелей Иеговы». Или теперь нужно говорить «Свидетели Иеговы» — запрещённая в России организация»?