— Боюсь, вы не понимаете всей тяжести преступления, мэм. — Отнюдь. Кажется, это вы не понимаете всей тяжести наказания.

— Может потанцуем? — Прямо в постели? — Да, ты же меня больше никуда не зовёшь.

... Я нёс на спине собственную тяжесть.

Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнется, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и тот же качает ветер…