Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

Два атрибута поэта: жадность видеть и желание описать.

Все способы игры в рулетку, карты давно описаны в брошюре «Не играй!».

В Петербурге, который давным-давно мертв, никто никуда не спешит. По крайней мере среди людей, с которыми общаюсь я. Все срочное, что могло здесь случиться, уже случилось. Причем давно. Все, что есть ценного в сегодняшнем Петербурге, связано как раз с тем, что это НЕ столица. Что это мертвый и оттого особенно прекрасный город. Все ценное, что родилось в Петербурге за последние десятилетия (от прозы Довлатова до песен Цоя, от картин митьков до петербургских рейвов), — это лишь похоронный гимн. Перед вами не город, а его надгробие.

Санкт-Петербург — настолько культурный город, что даже птицы, пролетая над ним — терпят.