Боб подсчитал, что он «убил» Джесси Джеймса приблизительно 800 раз. Он подозревал, что никто и никогда не воскрешал собственное предательство так часто и так публично. Боб отвергал обвинения в трусости, а Чарли с ними соглашался. Он говорил о миссис Зи Джеймс так, как священники говорят о Мадонне и писал ей длинные письма, в которых выворачивал наизнанку душу и молил о прощении. Ни одно из писем он не отправил. Покончив с собой, Чарли Форд стал в глазах сограждан идеальным убийцей Джесси Джеймса.

Постепенно сценический портрет Джесси менялся. Походка Чарли стала уверенней, его голос пугающе напоминал голос его героя. А новые реплики, казалось, были подсказаны самим Джесси Джеймсом. Теперь он относился к брату с враждебностью, будто подозревал, что в одном из будущих спектаклей Роберт Форд наставит на него заряженный пистолет.

Мисс Манипенни: — Где ты находишься, Джеймс? Джеймс Бонд: — Да, вот просматривал старое дело. Сильвия Тренч: — Так это я, значит, старое дело? Джеймс Бонд: — Тише, это с работы. Скажи ему, я уже еду. Сильвия Тренч: — Он никуда не поедет. Джеймс Бонд: — Сильвия, прекрати, займемся этим в следующий раз. Сильвия Тренч: — Займемся чем? В прошлый раз ты улетел на Ямайку. Я не видела тебя целых шесть месяцев. Джеймс Бонд: — Буду через час. Мисс Манипенни: — Я передам ему. Эй, кажется, твое старое дельце весьма ничего, Джеймс. Джеймс Бонд: — Скажи тогда, что через полтора.

Джесс спросила: — Разве ты не хотела бы, чтобы мы стали сестрами? Кестрел дотронулась до одной из многих блестящих светлых кос Джесс. Она вытянула ее из высокой прически подруги и убрала обратно. — Мы уже сестры. — Настоящими сестрами.