Я ведь знаю, что ты меня не любил. Но почему проводил со мной вечера? И когда у меня совсем не было сил, Ты держал меня за руку и молчал. Ты смеялся со мной, и всегда провожал до дома. Помогал когда было плохо и тащил с состояния комы. По утрам приходил на чай, А затем мы смотрели фильм. Отвечай, я прошу, отвечай, Как ты мог стать таким родным? Доверяла тебе, как себе, говорила про все секреты. И знаешь, ради тебя, я решила вдруг стать поэтом. И ты приезжал, когда я одна, Когда мне холодно или страшно. Ты обнимал изо всех сил, Для меня это было так важно. И расскажи, ну разве так можно? Целовать и за ручку ходить. Ну скажи, разве это возможно? Обнимать и совсем не любить.
Я ведь знаю, что ты меня не любил. Но почему проводил со мной вечера? И когда у меня совсем не было сил, Ты держал меня за руку и молчал. Ты смеялся со мной, и всегда провожал до дома. Помогал когда было плохо и тащил с состояния комы. По утрам приходил на чай, А затем мы смотрели фильм. Отвечай, я прошу, отвечай, Как ты мог стать таким родным? Доверяла тебе, как себе, говорила про все секреты. И знаешь, ради тебя, я решила вдруг стать поэтом. И ты приезжал, когда я одна, Когда мне холодно или страшно. Ты обнимал изо всех сил, Для меня это было так важно. И расскажи, ну разве так можно? Целовать и за ручку ходить. Ну скажи, разве это возможно? Обнимать и совсем не любить.
Мечтаю только о том, чтобы меня приняли и полюбили, чтобы мне не изменяли, чтобы мне звонили и были рады, если позвоню я, чтобы целовали и обнимали меня, чтобы со мной были честными, чтобы со мной были. Ну, скажите, разве это много? Наверное, это не просто много, это невыполнимо.