То, что было между нами, останется в истории.

— Святой отец, правда ли, что священники не в жизнь не нарушают тайну исповеди? — Дочь моя, 19 веков мы исповедуем. Столько отпущено грехов! И ни разу, ни одного раза тайна исповеди не была нарушена. — Так уж не разу? — Святому Ансильму вырвали язык раскалёнными щипцами, потому-то вестготам не удалось уговорить его нарушить тайну исповеди. А, между прочим, тайна была так себе. — А откуда вам знать, что она была так себе?

Всё тайное рано или поздно становится пьяной исповедью.

Иногда сложно открыться другому человеку, даже когда ты знаешь, что всё, что ты скажешь, останется между нами.