— Постойте! Может, осмотрим его бумажник? — Зачем? — А может, там бабки есть? Мы уже замочили его. Давайте еще и ограбим. — Я заберу кредитки. — Я беру ювелирку. — Я трусы возьму. Трусы — мои! — Так, минуточку, я первый. Я первый сказал, трусы — мои.

У заботы материнские руки.

Боже, всё человечество – сборище нездоровых мазохистов в кожаных измаранных трусах, отчаянно делающих вид, что каждый из них – чертов Иисус.

И — странное дело — это случилось, может быть, именно потому, что я об этом думал.