Шпионы и осведомители редко пользуются любовью, милорд. Я всего лишь верный слуга государства.

Чем ближе мы соприкасаемся с великими людьми, тем более ясно видим, что они всего лишь люди. Они редко кажутся великими своим слугам.

— Какой-то странный говор. — Да, мы из Шотландии, милорд. — Скотты? Явились зарезать нас во сне? Сначала старик, теперь эти. Что вдруг потянуло скоттов в нашу глушь? — Должно быть, весть о вашей доброте, милорд. — Клянусь, он прав. — Сэр Оливер, прошу прощения, милорд... — Говори. — Милорд, старик, о коем вы упомянули... Эдуард Джонсон — Старик назвался магистром. Вы его слуги? — Хозяин здоров? — Он странствует один. — Мы отстали. Он не думал, что мы уже здесь. — Кто ты? Ты — француз?... Оставьте, мы благородные рыцари! — Но, сир, он наш переводчик. — Прости их пыл. Ведь французы — враги. Впрочем, как и скотты. Я никого не забыл? Я воюю с испанцами? У Арно ловкие шпионы. Мы видали их. — Он не шпион, сир. — Нет? — Сир, он наш товарищ. — Наверное, он слишком долговяз для шпиона. Je suis un espion. Переведи. — Я шпион. — Да, это чудо, тихий француз. — Молчи, Франсуа. — Я шпион. — Что ты там бормочешь? Громче! — Я шпион. — Я так и думал.

Государство избавляется от предателей, а не от шпионов.

Любовь для тебя всего лишь эпизодическое и очень краткое состояние вытеснения собственного эгоизма в пользу эгоизма другого лица.